Светлана Валентиновна Клюева

Снегурочка.

Снег влажный, мягкий, вовсе не холодный —

Занятие для шумной детворы.

У дома для Снегурочки сегодня

Катаем дружно снежные шары.

 

Тот, что побольше, - вниз, второй - на этот,

А вот на третий, верхний, от души

Соломеннюу шляпу - память лета -

Мы подарить Снегурочке спешим.

 

Глаза — два ровных уголька, две ночи,

В них, темных, словно спряталась гроза.

Они, мне кажется, похожи очень - очень.

На младшей внучки черные глаза.

 

По снегу сажею выводим бровки,

В них будто бы застыл немой вопрос.

А вместо носа - третья часть морковки.

Зачем Снегурке нашей длинный нос?

 

На белом - яркой дорогою брошью

Горит калины сорванная кисть.

Вокруг Снегурочки серебряной порошей,

Искрясь, снежинки молча улеглись.

 

Снегурочку толпою окружили,

И всем семейством не отводим глаз.

Ну, право же, красавицу слепили!

Пусть будет третьей внучкою у нас.

 

Зимний лес.

Метели лес по пояс замели.

Дожди зимой, как ледяные слёзы.

Согнулись, словно старики, берёзы

И на сугробы белые легли.

Пройдёт зима. Наступят марта дни.

И деревца весна теплом разбудит.

Поднимутся. Они совсем как люди:

Всё вытерпят, всё выдержат они.

Следы заметает пурга

Ночью снег шёл. И утром дорожку,

И следы твои не отыскать.

Но я слышала стук в окошко,

Ветер так не умеет стучать.

Только я на крылечко не вышла...

Между нами не только снега.

Не хочу я быть третьей лишней,

Пусть следы заметает пурга.

Зима в городе

Зима — девчонка в шубке белой,

В платке со снежною каймой,

Ступая по листве несмело,

Приходит ночью в город мой.

На землю стелет покрывало,

Что из снежинок соткала,

Чтобы светлей и чище стало,

Чтоб тьма ноябрьская ушла.

Своим дыханьем лужи студит,

Идя по улицам пустым.

Она напоминает людям,

Чтоб не жалели теплоты,

Добрее и сердечней были.

Не злая – мудрая она.

И хочет, чтобы не забыли,

Что за зимой – всегда весна.

 

Прошедшая зима.

Пришла таинственною снежной королевой

Под утро, когда дни так коротки.

Такая щедрая: направо и налево

дарила шубы, шапки и платки.

Коснулась палочкой волшебного рассвета,

Заставила сиять и хорошеть.

Светлей и чище стало в мире этом.

Светло и чисто стало на душе.

Ковала мостик через речку до заката,

Чтоб мы с тобою встретиться могли.

И не зима, мы сами виноваты,

Что по её мосточку не прошли.

И, может, вышло всё не так, как мы хотели,

Но нас с тобою нечего жалеть:

Словами добрыми и тёплыми сумели

Сердца друг друга средь зимы согреть.

 

Этот мир...

Этот мир удивительно прост.

Сами его усложняем порою.

Манит море мерцающих звёзд,

А счастье своё на земле надо строить.

Что дано тебе, не урони,

Не расплескай, не растрать беспечно...

Наша жизнь — это просто дни,

Что из рук своих отпускаем в вечность.

 

Напиши

Мы уже далеко не молоды.

Одиночество душ ни к чему.

Напиши. Просто так. Без повода.

Прочитаю письмо и пойму.

 

Что зима за окошком снежная.

И рассвет не спешит приходить.

Что слова любви добрые, нежные,

тебе некому подарить.

 

Что молчит телефон неприкаянно,

 нагнетая в сердце печаль,

Что порою хочешь отчаянно,

чтобы кто-то в окно постучал,

 

По дорожке, к дому расчищенной,

наконец-то пришёл к тебе.

Так всю жизнь ждём чего-то, ищем мы,

доверяясь больше судьбе.

 

Пусть зима нас пугает холодом.

Но с годами мудрей стали мы.

Напиши. Просто так, без повода.

Не теряйся в снегах зимы.

 

Три розы

Смущаясь, протянул цветы.

А я беру — три красных розы,

Среди зимы, среди мороза.

И светишься от счастья ты.

Я свет твоих счастливых глаз

Укором погасить не смею,

И свою горечь скрыть сумею,

Твои цветы приму сейчас

Но в моём сердце — пустота.

Оно от боли застывает...

Цветы живыми называют.

Их уже срезали с куста.

И ослепительной красы,

Той, что сияла и плен ила,

Тревожила, к себе манила,

Осталось только на часы.

Потом признаться я смогу,

Что мне б ромашковое поле,

Иль васильковое раздолье,

Или черёмухи пургу.

 

Разливаю печаль.

Разливаю печаль по хрустальным бокалам.

Тебе — меньше. Мне — больше. Тебя берегу.

Жить с печалью, признаться, я очень устала.

Но и с нею расстаться никак не могу.

Разливаю любовь по хрустальным бокалам.

Тебе — больше. Мне — меньше. Иль совсем ничего.

Я хочу одного, чтоб любовь согревала

Твоё чёрствое сердце теплом моего.

Я тебя то прощала, то с тобою прощалась.

Но всегда была рядом, хоть меня не зови.

Нам теперь не понять с тобой: сколько досталось

Кому — светлой печали, кому — горькой любви.

Мне уже ни любви, ни печали не надо.

Бесконечно устала.. .Искрится хрусталь.

Поздний вечер. И ты, мне невидимый, рядом.

Разливаю любовь. Разливаю печаль.

 

Я привыкну жить одна...

 

Я привыкну жить одна,

Тёмной ночи не бояться,

Разговаривать с собою,

Свет подолгу не включать,

Не смотреться в зеркала,

Не шутить, не улыбаться.

Буду путать дни недели.

Никого не буду ждать.

Буду взаперти сидеть:

добровольная неволя,

В непрочитанные книги,

Безучастная, смотреть,

И не плакать никогда

Ни от горя, ни от боли.

Что слезами умываться,

Если некому жалеть?

Я привыкну жить одна...

 

Не случайно случайно встретились...

Нет, нет,  нет! Мы случайно встретились.

А не виделись очень давно.

С крыш сосульки прозрачные свесились

И заглядывали в окно.

Под ногами плескались лужицы.

Пробивалась на свет трава.

И я чувствовала, как кружится

От нахлынувшего голова.

А ты мне — о проблемах жизненных:

Отпуск — осенью, сад — без воды,

О начальстве — резко и искренне,

Мало платит оно за труды.

О ремонте в квартире, о старости,

О морщинках, чёрт их возьми...

Мне ж хотелось малейшей малости:

«Меня за руку ты возьми.

Назови не по имени-отчеству,

И на «ты», как тогдашней весной.

И скажи, что тебе очень хочется

Снова встретиться где-то со мной».

Пусть другая весна в нашей памяти,

Неба синь, нежный шёпот листвы.

Но Вы важно меня величаете,

И я с Вами тоже на «Вы».

Мало ль было чего нам обещано

Нашим прошлым давным-давно!?

Мы — чужие мужчина и женщина.

Мы — чужие. И всё равно

Я тебя сохраню в своей памяти

Не сегодняшним, тем, другим.

Вдруг: «Ты вечером будешь занята?

Может, встретимся, поговорим?»

Нам с тобой расставаться не хочется.

И, по-моему, это — всерьёз.

И пускай апрель обхохочется,

Рассмеются сосульки до слёз,

Что от прошлого не занавесились,

Не укрылись с тобою мы.

Неслучайно случайно встретились

После долгой холодной зимы.

 

По следам легенды.

Легенда гласит...И я верю: так было.

Однажды в раю, в уюте, в тепле,

Ева, нарушив запрет, полюбила,

Как простая смертная на Земле.

Любовь каждой женщине необходима,

Даже если её за любовь проклянут.

И Ева шагнула вместе с любимым,

Из рая изгнанная, в неуют.

Снегам было велено с неба спускаться,

Морозу — касаться её наготы...

Но стали снежинки вдруг превращаться

В волшебно-сказочные цветы...

Коль любишь, любима, - не надо и рая.

И не страшны ни мороз, ни пурга.

Я тоже, как Ева, любовь выбираю,

Пусть даже цветами не станут снега.

 

Свет в окне.

Неустанно зовут и манят дороги.

И выходим с рассветом к своей мечте.

В мир огромный ведёт от родного порога

Бесконечное множество разных путей.

Провожают в дорогу мамины слёзы,

Скрип калитки в предутренней тишине,

Шелестящая шумной листвой берёза,

Резные наличники, свет в окне.

И пока нас по белому свету носит,

За собой увлекая, птица-мечта,

Постоянно душа возвратиться просит

К берёзе, к калитке, в родные места.

Где уходят и горести, и печали.

Нет нигде на земле этой места родней.

Возвращаемся мы. И первым встречает,

Нас заметивший издали, свет в окне.

 

Деревенька моя.

Деревенька моя — моя радость.

Дорогая сердцу земля.

Здесь под окнами — палисады.

К небу тянутся тополя.

В косы ветки берёз заплетает

Пролетающий ветерок.

Здесь в колодцах вода святая:

От душевных ран, от тревог.

И тропинки к каждому дому

Зазывают, к крылечку ведут.

Окна светом встречают знакомых

И, деревню покинувших, ждут.

Серой лентой из дальней дали

К деревеньке дорога легла,

Чтоб хоть с радостью, хоть с печалью

Вновь кого-то судьба привела.

 

Добрый дом

Не строители, но всё можем

И с утра занялись трудом:

С младшей внучкой в просторной прихожей

Строим сказочный терем-дом.

Первым в доме поселится счастье.

Без него на Земле — никуда.

Не страшны дому бури, ненастья,

Громы, молнии, холода.

Окна светлые, яркие двери.

Места много — друзей позовём.

И мы с внучкой надеемся, верим:

Доброта будет жить в доме том.

 

Здравствуйте, люди!

Первый солнечный лучик разбудит

 предрассветную тишину.

Утро доброе! Здравствуйте люди!

Подойдите скорее к окну!

 

Настежь двери свои распахните!

Улыбнитесь друг другу светлей!

В дар божественное примите –

наступающий день на Земле.

Пусть он ярким и радостным будет,

льёт в сердца ваши солнечный свет.

 Утро доброе! Здравствуйте, люди!

Будьте счастливы! Многих вам лет!

 

Как много наша жизнь вмещает…

Жизнь наша — краткий миг, не боле.

Но успеваем испытать

Тоску разлук и чувство боли,

И дней весенних благодать,

И робость первого свиданья,

И жар любви, берущей в плен,

И горе разочарованья,

И страх потерь, и боль измен.

 

Как струны, в напряженье нервы.

Не учат нас, как жить, нигде.

И каждый день – как самый первый.

И как последний – каждый день.

 

Нас радуют дожди и грозы,

И полевых цветов букет.

А белоствольные березы

Нам дарят тихой грусти свет.

Красою осень восхищает.

Печалит журавлиный крик..

Как много наша жизнь вмещает,

Хотя проносится как миг.

 

В звёздную ночь

Было жарким лето. Пели звонко птицы.

С кем-то до рассвета не могли проститься.

Словно в песне жили , шумные девчонки,

Много говорили и смеялись звонко.

Травы — в перламутрах, небо — в ярких звёздах.

Шли домой под утро. Просыпались поздно...

Что-то мне не спится. Подошла к окошку.

К звёздам ввысь стремится лунная дорожка.

Отчего тревожно сердце птицей бьётся?

Это — невозможно, юность не вернётся.

Искать лето поздно меж берёз и сосен.

Листья, словно звёзды, разбросала осень.

 

Если бы...

Если б всё начать сначала,

Вновь вернуть последний вечер,

Я бы дни тогда считала

От разлуки и до встречи.

И тебе бы рассказала:

Неспроста даны разлуки,

То, что нам судьба послала -

Испытанье, а не муки.

И пусть стрелки бессердечно

Замерли, застыли вроде,

Но разлуки дни не вечны.

Всё проходит. Всё проходит.

Я тебя бы попросила,

Чтобы ты писал мне чаще.

Эти письма уносили б

Вечера тоски щемящей.

Я б до встречи дни считала

И весны не замечала…

Если б всё начать сначала,

Если б всё начать сначала…

 

Я не люблю считать года.

 

Я не люблю считать года.

Они быстрее ветра мчатся.

 Мне никогда, мне никогда

уже не будет восемнадцать.

 

Такая светлая пора: т

ы смело по земле шагаешь,

И счастья в жизни — через край,

хоть ты его не замечаешь.

 

Я не люблю считать года,

но ясно понимаешь в тридцать,

Как дорог домик у пруда, туман,

что над водой клубится,

 

Скворечник, сделанный отцом

семье звенящей и галдящей,

С тремя ступеньками крыльцо

и свет в окне, к себе манящий.

 

Я не люблю считать года,

но понимаешь только в сорок:

Не сломят горе и беда,

коль рядом тот, кому ты дорог.

 

А в пятьдесят заметишь вдруг,

что стрелки на часах проснулись,

Что стал седым твой верный друг,

к тебе морщинки заглянули.

 

И сердцу холодно, когда

курлычет в небе клин, прощаясь.

Я не люблю считать года.

Но я тогда их ощущаю.

 

Три краски для зимы.

 

Возьму три краски для зимы.

Сначала — чёрной, но немного.

Такими будут лес, дорога,

По ней с тобой бродили мы.

 

Побольше — краски голубой.

То — небо ясное над нами,

С плывущими вдаль облаками,

Манящими нас за собой.

 

Не пожалею белой я -

Как снегом, ею всё докрашу.

Снег чистый, словно чувства наши,

И светлый, как печаль моя.

 

 

На заснеженном перроне.

 

Никого не провожаю,

Не встречаю никого,

И сама не уезжаю

Никуда. Но что с того?

 

На заснеженном перроне

Я стою который час,

С проплывающих вагонов

Не свожу усталых глаз.

 

Километры, километры

Отмеряют поезда.

И куда несут их ветры?

И летят они куда?

 

Стук колёс тревожный, частый

Стих в невидимой дали.

Кто за счастьем, кто от счастья

Мчится вновь на край земли.

 

Тепло твоей улыбки

 

В эту зиму, холодную, снежную,

До небес всё вокруг замело.

Но с улыбкою встретилась нежною,

И вдруг стало светло и тепло.

 

Хоть метелью засыпан город мой,

Хорошо с тобой рядом идти.

Кто сказал, что зимою холодно,

Что дороги в снегах не найти?

 

 

Весенняя прогулка.

 

Оживлённо на весенних улицах.

Не торопится лишь старый человек.

Он спокойно смотрит и любуется:

Вот сползает с крыш последний снег,

 

Ручейки, как змейки, пробираются,

Ищут покороче путь к реке,

Снеговой водою умываются

Первые цветы на бугорке.

 

Спор идёт меж лодочками-льдинами.

Но так короток невидимый маршрут.

Облака, как стаи лебединые,

С юга жаркого, не торопясь, плывут.

 

В небе первый гром услышать хочется,

Посмотреть на майские дожди...

Молодые пусть спешат, торопятся,

У них много вёсен впереди.

 

В твоём саду.

 

Ты помнишь, в августе, в начале,

Пришли вдвоём с тобою в сад?

Цветы приветливо встречали,

Дарили дивный аромат.

 

Над деревенькой в небе синем

Зажгла ночь первую звезду,

Чтоб нам, пришедшим по малину,

Светлей рвать ягоду в саду.

 

И мы о чём-то говорили

В саду полуночном твоём.

Не от малины сладко было,

А оттого, что мы вдвоём.

 

Тобою живу и дышу

 

Я любви этой горькой не рада.

Столько лет её в сердце ношу.

Мне тебя бы и помнить не надо,

Но тобою живу и дышу.

 

Время — врач. Но оно не поможет.

Надо сердце моё заменить.

Может, сердце другое и сможет

Не тебя, а другого любить.

 

 

Озорница.

 

Разворчалась злою птицей

В небе шалая гроза.

Но не хочется сердиться.

Страха тоже нет в глазах.

 

Мы с тобою в чистом поле.

До деревни — далеко.

Хоть бы обнял меня что ли,

Хоть дотронулся б рукой.

 

Я хочу к тебе прижаться.

И поможет дождь сейчас:

Ну, куда тебе деваться,

Зонтик-то один у нас?

 

 

Наш рассвет.

 

Петухи рассвет проспали,

Рано мир будить не стали.

Им не трудно догадаться:

Не хотим мы расставаться.

Оказали чудо-милость,

Время вдруг остановилось.

Чтоб рассветною порою

Мне подольше быть с тобою.

 

Тучи с неба поглядели,

Нас с тобою пожалели,

Над деревней покружились

И за дальним лесом скрылись.

Подарили нам с тобою

Тишь и небо голубое.

Чтоб сверкало перламутром

Наше утро, наше утро.

 

О чём курлычут в небе журавли?

 

О чём курлычут в небе журавли,

Вернувшись к гнёздам на просторы наши?

О том, возможно, что нигде вдали

Не видели земли милей и краше.

 

Что тосковали долгою зимой

О родине. Её не выбирают.

Что очень труден был их путь домой,

Но птиц вела любовь к родному краю.

 

И удержать на юге не смогли

Ни солнце жаркое, ни небо голубое.

О чём курлычут в небе журавли?

Услышь! Ведь птицы говорят с тобою.

 

 

Дождливое.

 

Дождь под утро стучался в стёкла.

Лил холодный, колючий, как ёж.

И берёзка насквозь промокла

Без зонта, без плаща, без калош.

 

Сиротливо дрожала берёза,

до асфальта склоняя листву.

И дождинки стекали, как слёзы,

С листьев плачущих на траву.

 

В серых тучах прятались звёзды.

И рассвет не спешил приходить…

Я не плакала. Знала, что поздно

Об ушедшей любви слёзы лить.

 

Мосточек в детство.

 

Тропинку в детство не могу найти...

Как только перейдёшь мосточек шаткий,

Там колокольчики встречают на пути,

И васильки во ржи играют в прятки.

 

Там после ливня радуга-дуга

Воды из тихой речки набирает.

Спокойно волны плещут в берега

И чьи-то на песке следы смывают.

 

Там в мае, словно снег, с черёмух цвет,

Берёзки в скромных ситцевых платочках.

А, может, в детство тропки больше нет?

Быть может, нет уже того мосточка?

 

Встреча через годы.

 

При встрече скажем, отводя глаза,

Что в жизни счастье не промчалось мимо.

Что жаловаться на судьбу нельзя,

Что любим и, конечно же, любимы.

 

Живём — и не жалеем ни о чём.

И что-то изменить -   желанья нету.

Что рядом верное надёжное плечо.

И утро начинается с рассвета.

 

И вновь расстанемся. И вот уже тогда

И ТЫ, И я с собою будем в споре.

Как кадры в фильме пронеслись года.

И было счастье, и хватало горя.

 

Дни светлой юности в душе храня,

Мы друг без друга в этом мире жили.

А встретились... Не спрашивай меня,

Лукавили иль правду говорили.

 

 

Птица в клетке.

 

Хочу побольше ярких красок взять:

Рисую птицу в золочёной клетке.

Сидит она, спокойная, на ветке

И никуда не хочет улетать.

 

Хочу понять наивною душой:

А если б отпустить… То б улетела?

Она смирилась? Или в самом деле

Ей в этой клетке очень хорошо?

 

Тоска и грусть — накатною волной.

Как мы похожи... Больно сжало сердце.

Я на рисунке открываю дверцу,

Распахиваю в комнате окно.

 

Решай, что тебе клетка: ад иль рай.

Бог с ним, какая за окном погода!

Коль хочешь улететь — дарю свободу,

Что лучше тебе, птица, выбирай!

 

 

Красавица.

 

За водою идёт красавица.

Вёдра звонкие, как ручейки.

И не может не знать, что нравится,

То, что смотрят вслед пареньки.

 

Зачерпнёт в вёдра звонкие солнышка.

Улыбнётся легко, светло.

А на сердце, на самом донышке,

Если б знал кто, как ей тяжело.

 

Не красы бы, а счастья. Истина.

Но сегодня, как и вчера,

Он, любимый, родной, единственный,

Будет рядом с другой до утра.

 

 

Тогда и теперь.

 

Мы в юности спешили стать взрослей,

Не понимая, что она - мгновенье.

Лишь первая строка в стихотворенье.

Лишь первый шаг по утренней земле.

 

Теперь желаем миг остановить

И попросить часы идти обратно.

Чтоб стало всё и ясно, и понятно

Для этого жизнь надобно прожить.

 

 

Есть на свете такая страна…

 

Есть на свете такая страна,

где лишь двое: он и она.

Сколько лет на земле не прожить,

дверь другим туда не открыть.

 

Ты как хочешь её назови,

страной юности или любви.

То, что есть такая страна,

знают только он и она.

 

Иногда, да и только во сне,

вновь встречаются в этой стране.

И как в давние годы опять

по стране этой могут шагать.

 

В той стране на двоих: синь небес,

море звёзд и задумчивый лес,

И сомнения, и мечты.

Эти двое в стране —  я и ты.

 

 

 

Муслиму Магомаеву

                

Только острее горечь утраты.

Сердце волнуется и дрожит

В эти святые минуты, когда ты

Снова поешь, на экране ожив.

 

Вновь возвращаемся в годы застоя,

В прекрасные нашей жизни года

Время было тогда золотое,

Мы молодыми были тогда.

 

В новое время и мы не вписались,

И не меняем прежних манер.

Мы тоже, Муслим, в той стране остались -

С гордым названием СССР.

 

Уже привыкли ко всем переменам,

От них ожидая только беды…

Но как же ты рано покинул сцену…

Чтоб голос запомнился молодым?

 

Твой голос, бархатный, чистый, нежный,

Какой-то утренний и молодой.

В нем неба высь и моря безбрежность.

Он заставлял восхищаться тобой.

 

И разве бы наши сердца остыли

Если б мы в старость вместе вошли?

И то, что всем сердцем когда-то любили,

Разве бы мы разлюбить смогли?

 

Какая сегодня тяжелая дата…

Но вот ты на сцене, как прежде,  поешь.

Со скромной улыбкою, как когда-то

Свадьбу в дороге встретить зовешь.

 

На чертово колесо приглашаешь,

Вернуться в Сорренто просишь опять…

Без тебя опустела Земля, понимаешь?

Многим хотелось бы так сказать…

И яблоки на снегу…

Горят наливные яблочки,

Как новогодние лампочки,

Просят, чтоб их отведали,

Чтоб сорвали с куста.

А я стою, изумлённая,

В эту прелесть влюблённая.

Пусть остаётся на дереве

 Сказочная красота.

Но как же всё быстро меняется,

Снегом земля покрывается,

Упавшие с веток яблоки

 Под ногами лежат,

Красоту потерявшие,

Холодные и озябшие,

На покрывале белом

От мороза дрожат.

В сердце сказку осеннюю

Сохраню несомненно я.

Но только боль сжала сердце,

Позабыть не могу:

Тучами небо завешено,

Снег с дождём перемешаны,

Сад опустевший, покинутый,

И - яблоки на снегу .

 

 

 

 

Дополнительная информация